Анатолий Радов - Изгой: По стезе Номана [СИ]

Ознакомительный фрагмент

Я улыбнулся и именно так и поступил. Сидеть, тупо глядя на стенку кареты, я не мог, в голову тут же лезли все эти чревловы мысли. Но едва я отодвинул деревянную перегородку, как карета остановилась. Через пару секунд мимо окошка пронёсся храмовник на логе.

— Эй, твою сурдетскую мать! — послышался его крик спереди. — Чего развалился посреди дороги?

— Да колесо вот, — прозвучал в ответ испуганный мужской голос.

— Ну, так надевай!

— Так как же ж я в одиночку-то? Я и приподнять не в силах. Тут подпорки нужны осо…

— Я те дам подпорки! Эй, парни!

Викариус открыл глаза и подался вперёд. Открыв дверцу, он выбрался наружу.

— Ой, извините, — тут же залепетал наткнувшийся на него один из новобранцев.

— Да ничего, — спокойно ответил Артуно и крикнул храмовнику. — Что там?!

— Да колесо вот у обозника тут слетело с телеги.

Я заинтересовано высунулся из кареты почти наполовину. Мимо пробегали наши новобранцы, спеша к преградившему путь гужевому транспорту. Повернув голову и вытянув шею, я увидел сильно накренённую телегу, гружённую мешками, наваленными нехилой горкой. Рядом с ней скукожившийся от испуга мужик лет пятидесяти. Но мой взгляд тут же оторвался от места происшествия и устремился вперёд, потому что там были вещи намного интереснее, начинавшиеся примерно в полуриге от нас. Одновременно с увиденным, ушей коснулся негромкий монотонный шум, но в нём чувствовалась мощь. Наверное, так же издалека слышится шум большого водопада.

Сотни разного цвета палаток, от снежно-белых, до уныло серых, сотни повозок, сотни фигурок людей, занимающихся своими делами. Над некоторыми палатками развивались флаги, которые отсюда казались цветастыми носовыми платками. Я перевёл взгляд чуть влево и вдалеке, почти на грани видимости, увидел несколько тысяч человек, построенных в боевые шеренги. Похожи они были больше на оловянных солдатиков, как будто кто-то смешал несколько сотен наборов и расставил их на поле. Вдруг одна из шеренг, точнее, что-то напоминающее римскую когорту, быстро двинулась вперёд и через несколько секунд до меня донёсся приглушённый расстоянием рёв сотен мужских глоток. Но даже от него по спине побежали мурашки. Ну, здравствуй, Шан-Эрмиорд.

Пока я разглядывал «солдатиков», парни успели дружно приподнять телегу и поставить колесо на место. Наш храмовник тут же заорал на бедного мужичка, заставляя того убрать телегу с дороги. Мужичок в ответ что-то лепетал, но его никто не слушал. Двое парней, видимо не понаслышке знавшие, как управляться с подобным транспортом, быстренько свели логов вправо, освобождая нам проход.

— Всё! Гвидо, поехали! — крикнул Артуно, и легонько толкнув меня в плечо, протиснулся обратно в карету. — Мне ещё вас нужно успеть сдать, — пробормотал он недовольно. — Да и о тебе доложить. Стул правды тебе всё же придётся пройти, извини. Здесь не игрушки.

Ну и зачем сейчас напоминать? Мне и так стало немного не по себе от увиденного.

Когда наши парни вернулись к телегам, карета двинулась дальше. Теперь уже с каждой секундой я слышал, как нарастает гул. Гул человеческих голосов, крики и прочие звуки животных. Через минут десять слева показались первые повозки. Они стояли прямо на лугу, сначала две-три, потом десять-двадцать, а потом вдруг я перестал даже понимать сколько их. Потому что их было море. Возле повозок крутились люди — мужчины, женщины, бегали дети. Артуно подался вперёд и выглянул в окно.

— Обозники, — проговорил он и зевнул. — Ты в другое окно глянь, военный лагерь там.

Но глянуть я не успел. Карета снова остановилась, сквозь гул я услышал крик того храмовника, что не стал рубить голову тавманте в зале.

— Так, Ант, слушай, — громко проговорил Артуно. — На сегодня твой непосредственный командир — Гвидо. Держись своих новобранцев. Завтра вас распределят, а пока вы будете в «отстойнике». Вечером я найду тебя. И не делай глупостей. Иди.

Он открыл правую дверцу, и я, поднявшись, занёс ногу для шага в новую жизнь, но викариус остановил меня, мягко ухватив за локоть.

— Что? — обернувшись, спросил я удивлённо.

— Меч возьми, — с улыбкой проговорил он и подмигнул. — Не боись, прорвёмся.

Знакомое выражение, Земное. Удивляясь ему, я выбрался из кареты с прижатыми к груди ножнами.

Наши новобранцы уже выстроились в шеренгу у края дороги, а рядом с ними стояли спешившийся Гвидо и ещё два незнакомых храмовника в синих плащах, наверное, местные. Они придирчиво оглядывали парней, иногда тыкали пальцем в сторону кого-нибудь и что-то спрашивали у Гвидо.

Я подскочил к шеренге, пристроился с краю. Один из местных храмовников с толстой бульдожьей мордой посмотрел на меня недовольно, а я в ответ только сделал лицо ещё непроницаемей. Карета с викариусом и телеги двинулись дальше к самому городу, стены которого виднелись в риге отсюда. В окошке я увидел Артуно. Он высунул руку и показал мне здешний жест — всё нормально. Указательный и средний палец поднятые вверх. Я кивнул.

— Двадцать два! — крикнул толстомордый своему напарнику, хотя тот и был от него всего в нескольких шагах, и что-то записал на куске пергамента. Потом указал на меня и обратился к Гвидо. — Это кто?

— Обычный новобранец, просто у него дела с викариусом.

— Понятно, — кивнул толстомордый и обвёл нас взглядом. — Так, воины. Сегодня вы можете отдыхать, а завтра готовьтесь к суровой, но необходимой муштре. Вам, как «последкам» придётся попотеть, — он криво улыбнулся, повернулся к Гвидо и протянул ему пергамент. — Всё, веди их в «отстойник».

— Парни! — тут же прокричал наш временный командир. — Спина!

Он запнулся.

— В смысле, развернулись вокруг и за мной. Пока ещё вам разрешается ходить как стадо крог, — он коротко хохотнул и направился вглубь луга, усеянного серыми палатками, ведя за поводья своего поджарого скакуна. Двадцать два напряжённых, обеспокоенных и прочее рыла направились следом, беззастенчиво пялясь по сторонам.

Но ничего сверхинтересного в пределах видимости не наблюдалось. Судя по всему, здесь везде был «отстойник». Несколько сотен таких же как мы разношёрстных парней, стоящих кучками у палаток, редкие крикливые аржанты, которые всё время кого-то пытались собрать и построить.

Я плёлся чуть позади остальных. Моя поездка в карете уже проявляла себя не лучшим образом — никто особенно не спешил заводить со мной знакомства. Сами же парни между собой, судя по коротким фразам, которыми они время от времени перебрасывались — успели перезнакомиться в пути. По крайней мере, ехавшие на одной телеге — сто процентов.